"Автор хотел сказать, что..."

Правомерны ли смелые заявления формата "Автор хотел сказать, что..." или литературоведы — бесполезные и даже вредные люди, которые посягают на высокое? На мой взгляд, на этот вопрос отлично отвечает Вересаев:

"Процесс художественного творчества есть нечто очень сложное. Это какой-то совсем особенный процесс, очень мало сходный с обыкновенною умственною деятельностью. Художественная работа в главнейшей своей части происходит в глубокой, подсознательной области человеческого духа и отображает именно эту подсознательную жизнь человека, - его основное, "нутряное" отношение к жизни и миру, - часто самому человеку совершенно неясное, совершенно не совпадающее с его головными взглядами и убеждениями. Поэтому-то так часто и бывает, что крупный художник не в состоянии не только объяснить своего произведения, но даже сам понять его."

Могу только скромно с этим согласиться. Очень часто уже постфактум, перечитывая написанное стихотворение или рассказ, я нахожу в нем смыслы или образы, поднятые из глубин своего же подсознания, которые основываются, например, на полузабытых наблюдениях или впечатлениях детства. Недавно написала стихотворение, задуманное прежде всего как переделка любимой сказки про "Красавицу и чудовище". Перечитала и вдруг поняла, на какой именно ситуации в моем окружении оно основывается, как связано с реальными чувствами и впечатлениями.

Но тут — стихотворение без "двойного дна", с метафорой вполне прямолинейной даже для постороннего читателя. А что говорить о произведениях сложных, объемных? Немало смыслов, отсылок, побуждений гарантированно реализуются в тексте помимо воли и сознания автора. Здесь и вступает в игру литературовед — и, если он достаточно профессионален, он сумеет не просто навязать тексту свои представления о том, "что хотел сказать автор", а действительно глубоко проникнуть в его ткань и извлечь то настоящее, что было сокрыто даже от глаз автора. 

А вот и стихотворение напоследок. Кажется, неплохо сочетается с предыдущим постом про Печорина :)

Старуха, черная, как смоль,
У дома моего.
Просила хлеба и приют,
И больше ничего.

Но молод, горд, богат и зол,
Смеялся я над ней;
И дрогнул замка пол, навек
Оплел ворота хмель.

Заклятье, страшное, как сон,
во сне бормочет вновь.
Звериный облик будет снят,
Спасение - любовь.

Но страшный голод - спутник мой,
Товарищ мой и брат.
Девиц немало было здесь -
- и встрече был я рад.

Кто знает, радостно ворча
И слизывая кровь,
Не съел ли как-то и тебя,
Тебя, моя любовь?

Во снах, терзающих меня,
В хмелю своих оков...
Я - зверь, съедающий тебя,
И больше ничего.

(с) zloi_minotavr

 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened